ПАМЯТНЫЕ ЛИТЕРАТУРНЫЕ ДАТЫ

 

 

8 февраля75 лет со дня гибели на фронте Н.П. Майорова (1919-1942), русского поэта.

 

            

 

 

 

 

 

 

МЫ (в сокр.)
       Это время
       трудновато для пера.
       В.Маяковский (в сокр.)

Есть в голосе моём звучание металла.
Я в жизнь вошёл тяжёлым и прямым.
Не всё умрёт. Не всё войдёт в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.
***
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, недолюбив,
Недокурив последней папиросы.
****
Так я пишу. Пусть неточны слова,
И слог тяжел, и выраженья грубы!
О нас прошла всесветная молва.
Нам жажда зноем выпрямила губы.
Мир, как окно, для воздуха распахнут
Он нами пройден, пройден до конца,
И хорошо, что руки наши пахнут
Угрюмой песней верного свинца.
И как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово "Человек"!

      1940

 

   В ГОСПИТАЛЕ
      Он попросил иссохшим ртом воды.
      Уж третий день не поднимались веки.
      Но жизнь еще оставила следы
      В наполовину мертвом человеке.
       
      Под гимнастеркой тяжело и грубо
      Стучало сердце, и хотелось пить.
      И пульс немного вздрагивал, а губы
      Еще пытались что-то говорить.
       
      Врачи ему при жизни отказали.
      Он понял все: лекарства ни к чему.
      В последний раз он попросил глазами -
      И пить тогда не подали ему.
       
      Хотелось выйти в улицу, на воздух.
      Локтями дверь нечаянно задеть.
      А ночь была такая, что при звездах
      Ему не жалко было умереть.

      1939

 

 ВОЛК
      Когда раздался выстрел, он
      еще глядел в навес сарая,
      в тот гиблый миг не понимая,
      что смерть идет со всех сторон.
       
      Он падал медленно под креном
      косого резкого угла.
      Еще медлительней по венам
      Кровь отворенная текла.
       
      Сбежались люди, тишь нарушив
      плевком холодного ствола.
      А под его тяжелой тушей
      уже проталина цвела.
       
      И рядом пыж валялся ватный
      у чьих-то в мех обутых ног,
      и потеплел - в багровых пятнах -
      под теплой лапою ледок...
       
      Уже светало. Пахло хлебом,
      овчиной, близким очагом.
      А рядом волк лежал и в небо
      смотрел тоскующим зрачком.
       
      Он видел всё: рассвет и звезды,
      людей, бегущих не спеша,
      и даже этот близкий воздух,
      которым больше не дышать.
       
      Голодной крови теплый запах
      тревожил утреннюю рань,
      и нервно сокращалась в лапах
      рывками мускульная ткань.
       
      Бежали судороги в теле,
      в снег ртутью падала слеза,
      а в небо синее смотрели
      большие серые глаза...

      1938

Источник: http://lit.lib.ru/m/majorow_n_p/text_0010.shtml

 

 

 

4 февраля110 лет со дня рождения русского советского поэта, переводчика Д. Б. Кедрина (1907-1945)

 

 

 

 

 

 

 

Любезный читатель! Вы мрак, вы загадка.
Дмитрий Кедрин

Любезный читатель! Вы мрак, вы загадка.
Еще не снята между нами рогатка.
Лежит моя книжка под Вашей рукой.
Давайте знакомиться! Кто Вы такой?
Быть может, Цека посылает такого
В снега, в экспедицию "Сибирякова",
А может быть, чаю откушав ко сну,
Вы дурой браните больную жену.
Но нет, Вы из первых. Вторые скупее,
Вы ж царственно бросили 20 копеек,
Раскрыли портфель и впихнули туда
Пять лет моей жизни, два года труда.
И если Вас трогают рифмы, и если
Вы дома удобно устроитесь в кресле
С покупкой своей, что дешевле грибов,-
Я нынче же Вам расскажу про любовь
Раскосого ходи с работницей русской,
Китайца роман с белобрысой Маруськой,
Я Вам расскажу, как сварили Христа,
Как Байрон разгневанный сходит с холста,
Как к Винтеру рыбы ввалились гурьбою,
Как трудно пришлось моему Балабою,
Как шлет в контрразведку прошенье мужiк
И как мой желудок порою блажит.
Порой в одиночку, по двое, по трое,
Толпою пройдут перед Вами герои,
И каждый из них принесет Вам ту злость,
Ту грусть, что ему испытать довелось,
Ту радость, ту горечь, ту нежность, тот смех,
Что всех их роднит, что связует их всех.
Толпа их... Когда, побеседовав с нею,
Читатель, Вам станет немного яснее,
Кого Вам любить и кого Вам беречь,
Кого ненавидеть и чем пренебречь,-
За выпись в блокноте, за строчку в цитате,
За добрую память - спасибо, читатель!..
Любезный читатель! А что, если Вы
Поклонник одной лишь "Вечерней Москвы",
А что, если Вы обыватель и если
Вас трогают только романы Уэдсли.
Увы! Эта книжка без хитрых затей!
Тут барышни не обольщают детей,
Решительный граф, благородный, но бедный,
Не ставит на карту свой перстень наследный,
И вкруг завещания тайного тут
Скапен с Гарпагоном интриг не плетут!..
Двугривенный Ваш не бросайте без цели,
Купите-ка лучше коробочку "Дели".
Читать эту книжку не стоит труда:
Поверьте, что в ней пустячки, ерунда.

 

 

Кровинка
Дмитрий Кедрин

Родная кровинка течет в ее жилах,
И больно - пусть век мою слабость простит
От глаз ее жалких, от рук ее милых
Отречься и память со счетов скостить.

 

Выветриваясь, по куску выпадая,
Душа искрошилась, как зуб, до корня.
Шли годы, и эта ли полуседая,
Тщедушная женщина - мать у меня?

 

Убогая! Где твоя прежняя сила?
Какая дорога в могилу свела?
Влюблялась, кисейные платья носила,
Читала Некрасова, смуглой была.

 

Растоптана зверем, чье прозвище - рынок,
Раздавлена грузом матрасов и соф,
Сгорела на пламени всех керосинок,
Пылающих в недрах кухонных Голгоф.

 

И вот они - вечная песенка жалоб,
Сонливость, да втертый в морщины желток,
Да косо, по-волчьи свисающий на лоб,
Скупой, грязноватый, седой завиток.

 

Так попусту, так бесполезно и глупо
Дотла допылала твоя красота!
Дымящимся паром кипящего супа
Весь мир от тебя заслонила плита!

 

В истрепанных туфлях, потертых и рыжих,
С кошелкой, в пальто, что не греет души,
Привыкла блуждать между рыночных выжиг,
Торгуясь, клянясь, скопидомя гроши.

 

Трудна эта доля, и жребий не сладок:
Пугаться трамваев, бояться людей,
Толкаться в хвостах продуктовых палаток,
Среди завсегдатаев очередей.

 

Но желчи не слышно в ее укоризне,
Очаг не наскучил ей, наоборот:
Ей быть и не снилось хозяйкою жизни,
Но только властительницей сковород.

 

Она умоляет: "Родимый, потише!..
Живи не спеша, не волнуйся, дитя!
Давай проживем, как подпольные мыши,
Что ночью глубокой в подвалах свистят!"

 

Затем, что она исповедует примус,
Затем, что она меж людьми как в лесу,-
Мою угловатую непримиримость
К мышиной судьбе я, как знамя, несу.

 

Мне хочется расколдовать ее морок,
Взять под руку мать, как слепое дитя,
От противней чадных, от жирных конфорок
Увесть ее на берег мира, хотя

 

Я знаю: он будет ей чуден и жуток,
Тот солнечный берег житейской реки...
Слепую от шор, охромевшую в путах,
Я всё ж поведу ее, ей вопреки!

Источник: http://ruspoeti.ru/aut/kedrin/7008/

© МБУ ВМ ЦБС р.п.Чегдомын, 2011-2018

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru